Блокчейн: история любви и страшная сказка (часть 5)

Wired_Field_Cover_Palette_rt1

Взгляд изнутри на самый крупный скандал криптосферы. Артур и Кэтлин Брайтман, создатели Tezos, думали, что знают секрет того, как построить новую децентрализованную утопию. Но, воплощая её в жизнь, они погрузились в новый вид ада. Криптотрагедия в трёх актах. Акт третий.

В конце февраля Геверс всё ещё оставался президентом фонда. Кэтлин недавно прибыла в Сан-Франциско из Парижа через Нью-Йорк и я поехал с ней в Лос-Анджелес, где она должна была выступать на блокчейн-конференции в Калифорнийском университете. Недавно она получила очередное мошенническое письмо из России, в котором говорилось, что Йохан Геверс инициировал заговор с целью её убийства – она должна быть отравлена наёмными убийцами – и что предотвратить это можно, только отправив 10 BTC по указанному адресу. Она представила свой отчёт о ситуации в Tezos в стиле гиперрациональной самопародии: «Мы переоценили риск операционной безопасности и недооценили риск ключевого сотрудника».

Однако к тому времени большая часть её раздражения была направлена в адрес Крипто-долины. Когда мы направлялись на юг, Кэтлин позвонил видный бизнесмен из Цюриха с предложением покровительства в сделке по передаче фонда в безопасные руки в Швейцарии. Обычно спокойный и взвешенный тон Кэтлин был мгновенно отброшен. «Все эти люди из Швейцарии звонят мне и говорят заткнуться и вести себя скромнее и рассудительнее. Если бы меня изнасиловали на вечеринке, вы бы тоже сказали, что я сама виновата, потому что надела слишком короткую юбку? Швейцарская бизнес-культура – полная херня».

Геверс, прежде ключевой человек Брайтманов, держался как ни в чём не бывало. Кэтлин описывала, как она и Геверс недавно были в Санкт-Морице на блокчейн-конференции. Кэтлин была приглашена участвовать в «беседе у камина», а Геверсу предложили выступить с речью на тему лучших практик организации ICO. Друг Кэтлин, обеспечивавший безопасность Metallica, нанял для неё немецкого телохранителя. Во время торжественного обеда известный сосед по столу поделился с ней слухами о том, что Кэтлин установила награду за голову Геверса. Она приняла это близко к сердцу, и, рассказывая об этом случае, она смотрела на меня с шутливой мольбой: «Неужели я кажусь настолько жестокой?»

Геверс произнёс свою речь, излучая спокойное предвкушение предстоящей победы. На заготовленных в PowerPoint слайдах он цитировал Уоррена Баффета, Илона Маска и себя самого. Сразу после этого он опубликовал серию твитов о триумфальном будущем Tezos. «После месяцев непреодолимых препятствий к нормальной деятельности, обструкции и атак, Tezos Foundation восстановил способность действовать, – объявил он. – Для тех, кто хочет понять, что произошло в Tezos – его успехи и его неудачи – я скажу: «В атмосфере доверия невозможное становится возможным. В атмосфере недоверия друг к другу даже возможное становится невозможным», – Йохан Геверс». Дальнейшие твиты, которые он позже удалил, казалось, связывали, пусть и неявно, будущее Tezos с Monetas, для которой Гастинис как раз нашёл покупателя.

Брайтманы, сказала Кэтлин, восприняли заявления Геверса в социальных сетях как указывающие на то, что он намерен продолжать войну на истощение. Хотя Том Гастинис говорит, что в то время он лично оплачивал за Геверса аренду, у фонда были договора с дорогими юристами, а Брайтманы тем временем платили по 250 000 долларов в месяц судебных издержек. Как сказала Кэтлин, «это уже не вопрос корпоративного управления, это переговоры о заложниках». Когда я спросил, как вообще такая ситуация, когда Геверс, казалось, мог просто выписать чек, отпраздновать запуск сети и выйти богатым человеком, могла стать возможной, Кэтлин только всплеснула руками: «Он самый глупый скорпион в мире, а Артур – самая легковерная лягушка в мире».

Кэтлин казалось, что теперь у них есть только один вариант: балансирование на грани открытого конфликта. Эта история была уже не о будущей утопии, но о власти и доминировании здесь и сейчас. «Я чувствую себя как будто загнанной в угол, так что пошло всё к чёрту. Я собираюсь взорвать этот грёбаный кантон. Я собираюсь разыграть свои карты, и у меня есть гораздо лучшая колода. Я объясняю Артуру, что наши оппоненты просто хотят сыграть в свою игру на миллиард долларов. Это история не о крипто-морали. Речь идёт о доставке продукта и победе в игре. У меня есть 60 000 строк кода, которые будут доставлены – с этими парнями из Цуга или без них».

Она остановилась, чтобы посмотреть на холмы рядом с Санта-Барбарой, почерневшие и оголённые огнём. «Они связались не с теми ботаниками – вот что я вам скажу».

Волю Брайтманов к победе подпитывало то, что они больше не чувствовали себя одинокими. Когда стало ясно, что усилия настоящего совета были в лучшем случае очень незначительными, комьюнити Tezos сформировало собственный параллельный директорат «T2». В партнёрстве с этим вторым фондом Кэтлин и Артур продолжили финансировать разработку платформы из собственных средств. На тот момент это им стоило около 1,5 миллионов долларов, но они заработали большие деньги на ранних частных инвестициях в Биткойн. Кэтлин не могла давать комментарии, имевшие отношение к их юридическим затруднениям, но фактический запуск сети потенциально мог изменить юридическую картину: в конце концов, первоначальный миллиардный фонд нёс ответственность по контракту за создание платформы и дистрибуцию токенов. Впрочем, больше чего бы то ни было они хотели увидеть работающую сеть Tezos.

Измученная, Кэтлин посмотрела на спокойную морскую гладь и слегка поникла. «Это тринадцатый раунд, и мы немного устали. Ни один из нас не обязан этого делать. Я занимаюсь этим из любви к своему мужу, а он – потому что считает, что может сделать что-то хорошее для мира. Tezos – это производное акта любви и сотрудничества».

На следующий день перед полным залом в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе она впервые представила эту стратегию. «Отныне мы будем играть по своим правилам и в ближайшие несколько недель выпустим токен. Это как программный эквивалент вынашивания внематочной беременности до необходимого срока».

Через несколько дней после панельной дискуссии в Калифорнийском университете Кэтлин прислала мне в Signal до странного сдержанное сообщение о том, что Геверс ушёл из Tezos Foundation. Лидер фракции T2 – сверхъестественно спокойный и сдержанный мормон по имени Райан Йесперсон – провёл 10 часов в комнате с юристами и Геверсом за тем, что он настойчиво называл дружеской беседой. В конце концов Геверс согласился уйти из совета фонда при условии, что и весь остальной совет будет заменён. Геверс ушёл. Неподписанная версия окончательной резолюции первого фонда Tezos предусматривала выплату выходного пособия в размере более чем 400 000 долларов. Понс был рад избавиться от мучительных обязанностей и сообщил через Reddit, что вернёт в фонд выплаченный ему расчёт. Он публично предложил Геверсу поступить так же, но, по словам Понса, такого пожертвования произведено не было. Йесперсон переехал с женой и тремя детьми из Юты в Цуг, чтобы взять на себя управление новым фондом. В твиттере пользователи поддразнивали аккаунт фонда, наперебой спрашивая: «Когда Lambo? Когда уже Lambo?»


TezosActs3.png

Конец противостояния, однако, ещё не означал, что будущее Tezos отныне выглядело светлым и безоблачным. Судебные иски были объединены в один и был выбран главный истец. Но сеть ещё не была введена в действие, и, к сожалению, большая задержка подразумевала в том числе и возросшую конкуренцию. Когда в 2014 году были опубликованы исходная документация Tezos, никто не беспокоился о необходимости управления. Теперь же оно стало одной из самых обсуждаемых тем.

Другая часть плохих новостей заключалась в том, что в конце февраля глава SEC Джей Клейтон заявил, что, по его мнению, все ICO, по сути, представляют собой продажу незарегистрированных ценных бумаг. Он тогда не сделал исключения и для Эфириума. О распространённой в криптосфере фантазии о том, что централизованная компания может провести предварительную продажу токенов на обещании будущей децентрализации сети, похоже, можно было забыть. В то же время общий объём рынка ICO в первом квартале 2018 года, по некоторым данным, превысил 6 миллиардов долларов. По оценке профессора Массачусетского технологического института, четверть этой общей суммы была собрана мошенническими проектами.

Артур весной был в Париже, проработав много часов с международной командой разработчиков из академических кругов; там царила мягкая разреженная атмосфера научно-исследовательского коллоквиума. Платформа, при некотором везении, могла быть реализована уже к лету. Кэтлин присоединялась к Артуру в перерывах между выступлениями и бизнес-встречами в Сингапуре, Гонконге, Сан-Франциско, Лондоне и Берлине. Постоянный страх, в котором они провели последний год, только углубил грубовато-добродушную нежность их отношений. Кэтлин подкалывала Артура за то, что он заказал напиток из джина с плавающим в нём расплавленным зефиром; Артур смеялся над ужасным французским Кэтлин. Их маленькая квартирка обстановкой напоминала апартаменты с Airbnb. Единственным остававшимся свидетельством конфликта был лист линованной белой бумаги со сделанным ручкой рисунком мультяшного слоника; он виднелся над головой Артура в последнем видеосообщении, которое он выложил на Reddit – слон в комнате.

В конце марта Кэтлин читала ещё одну лекцию, на этот раз в Цюрихе. Артур не горел желанием отпускать Кэтлин туда одну и без защиты. У других Швейцария может ассоциироваться с шоколадом, часами и нейтралитетом, но с Брайтманами эта горная конфедерация была не особенно любезна. Я в любом случае хотел съездить в Швейцарию, чтобы попытаться встретиться в Цуге с Геверсом и юристами NME, так что я вызвался сопровождать Кэтлин. Геверс сослался на то, что находится в «фазе интенсивной работы», но предложил связаться с ним через месяц, а затем перестал отвечать. Юристы из NME и вовсе ничего не ответили.

В поезде до Цюриха Кэтлин пыталась сосредоточиться на других вещах, но не могла перестать думать о том, как именно система, которую они с Артуром разработали для подкрепления и расширения границ доверия между людьми в масштабе всего мира, споткнулась об их неспособность положиться на одного отдельного человека. Их интерпретация событий прошлого года часто оказывалась густо приправленной конспирологическими версиями, но не потому, что их мышление было путанным – скорее потому, что оно было слишком ясным и кристаллизованным, если можно так выразиться. В конспирологических версиях прослеживался определённый смысл, они могли служить объяснением событий. Одной из вещей, которые объединяли блокчейн-сообщество, была идея о том, что всё человеческое поведение можно интерпретировать через стремление к удовлетворению рациональных корыстных интересов, и было что-то глубоко тревожащее в том, что эта модель оказывалась неспособна принять в расчёт, например, мотивацию Геверса.

Конференция проходила в двух остановках от центра Цюриха, в громоздком чёрном здании под названием Samsung Hall. Оно выглядело так, будто было сделано грузными и неповоротливыми представителями инопланетной цивилизации по человеческому описанию ночного клуба. Кэтлин, ловко уклоняясь от общения, прокладывала путь мимо сплетничавших людей.

Затем она застыла. «Так-так, – сказала она, хихикнув. – Вот и Том Гастинис, подручный Йохана».

Гастинис широко улыбнулся Кэтлин и подошёл к ней нарочито неторопливой походкой. Он был высок и широкоплеч, с седеющими светлыми волосами, завивающимися у ушей, и его буквально распирало от энергии. Он встретил её подчёркнуто тепло и взволнованно. Кэтлин вежливо и деловито ответила на приветствие, представила нас друг другу и тут же откланялась. Гастинис выглядел несколько уязвлённым.

Мы стояли у высокого потрёпанного коктейльного столика и вели светскую беседу о том, что мы оба из Нью-Джерси. Когда я спросил его о Tezos, он нахмурил брови с видом заслуженного и умудрённого опытом государственного деятеля: «В мире ICO, – сказал он, – теперь есть две эпохи: до Tezos и после Tezos. Проект был заторможен, и, возможно, напрасно. Он мог быть реализован и без всего этого шума». Он, говорил, что пытался смягчить конфликт. «Кэтлин и Артур много раз пытались добиться от меня чего-то иного, но я всегда отвечал то же самое: Всё началось с недопонимания, а затем уже включились эго всех троих. Сегодня она оказала мне холодный приём, но за всё это время я не сделал Брайтманам ничего плохого». Он ввязался в это только потому, что мир блокчейна, в отличие от банковской отрасли, производил впечатление наэлектрифицированного энергией и полного жизни и новых идей.

Его история, хоть и несколько уклончивая, казалась правдоподобной. «Послушай, я консервативный парень, пришедший в эту сферу из бухгалтерского учёта и работавший в Union Bank of Switzerland. И я был поражён тем, как это анархо-капиталистическое сообщество было готово разрушить само себя». Здесь он прервался, чтобы подвести итог сказанному: «Вся эта история началась с фундаментального недопонимания, и я не согласен с позицией Йохана. Я в большой мере сочувствую Брайтманам. Но, возможно, версия о непонимании слишком скучна для вас».

Здесь нас настойчиво отвлекли два человека из какого-то блокчейн-стартапа, и я, попросив меня извинить, раскланялся. Через царящую вокруг толкотню я разглядел Кэтлин на другом конце зала, стоящую спиной к стене и редактирующую свою речь. Возможно, всё это действительно было лишь скучным недоразумением. В конце концов, для Геверса эта история не повлекла за собой никаких очевидных последствий, а недавно он фигурировал в материале Financial Times в качестве эксперта по выпуску коинов. Артур же, со своей стороны, столкнулся с некоторыми, по крайней мере, формальными, последствиями продвижения Tezos во время работы в Morgan Stanley: в апреле FINRA, регулятор Уолл-стрит, запретил Брайтману заключать сделки с подотчётными этому ведомству компаниями.

Через несколько минут Гастинис материализовался ещё раз. Кэтлин откликнулась на второе его приветствие, не поднимая головы. Он разглагольствовал, ни к кому конкретно не обращаясь, о том, «кто станет Илоном Маском блокчейн-отрасли», но Кэтлин продолжала его игнорировать, пока не ушла понаблюдать за панельной дискуссией.

Я собрался последовать за Кэтлин, но Гастинис вдруг встал прямо передо мной, приняв расстроенный вид. «Скажу тебе как один парень из Джерси другому, – начал он и, пока говорил, медленно наклонялся ближе, пока его тяжеловесная фигура (здесь Гастинис возразил бы, сказав, что он просто высокого роста) не нависла надо мной, – ты ведь приехал сюда с ней, верно? Я врубаюсь, что происходит».

Я ответил, что у меня есть аккредитация прессы на конференцию, но Гастинис только ухмыльнулся. «Что ж, я расскажу людям, как это выглядит с моей точки зрения». Он развернулся на каблуках, чтобы уйти. Когда я начал, запинаясь, пытаться сформулировать ответ, он повернулся обратно и опёрся ладонями на высокий шаткий стол. «Ты хочешь раскрутить меня на откровенность, так, парень из Джерси?»

И после этого он ушёл. Позже Гастинис извинился за тот случай. Было что-то такое – и мы оба молчаливо это признавали – в этой неспокойной криптоутопии – атмосфера постоянной тревоги и недоверия, равно как и страх, неуверенность и сомнения – что даже сейчас делало разумных обычно людей параноиками.

Я сказал, что, конечно, не держу на него зла, хотя, входя в тёмный зал сразу после того разговора, я испытал чуть ли не приступ паники. На сцене организатор конференции брал интервью у четырёх швейцарцев в костюмах. Их лица на установленном за их спинами экране казались гигантскими и мясистыми. Я написал Кэтлин, что Гастинис, похоже, только что пытался меня напугать. Когда я нашёл её в зале, она просто кивнула и даже как будто слегка улыбнулась.

На сцене юрист в приталенном жилете говорил о необходимости правильного регулирования отрасли. «Мы хотим устранить страх, – говорил он. – В этом заключается наша работа – сказать людям: «Не бойтесь!»

 

Источник: Wired



Рубрики:Сообщество

Метки: ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s