Блокчейн: история любви и страшная сказка (часть 4)

Wired_Field_Cover_Palette_rt1

Взгляд изнутри на самый крупный скандал криптосферы. Артур и Кэтлин Брайтман, создатели Tezos, думали, что знают секрет того, как построить новую децентрализованную утопию. Но, воплощая её в жизнь, они погрузились в новый вид ада. Криптотрагедия в трёх актах. Акт второй (продолжение).

15 октября один из растущего штата юристов Брайтманов направил Понсу и третьему члену совета фонда, но за исключением Геверса, 46-страничное письмо с приложением доказательств. Документ содержал обвинение Геверса в «введении в заблуждение и злоупотреблении служебным положением» в его попытке присвоить себе «лицензию на выпуск денег», а также в «нелояльном управлении», которое в Швейцарии относится к разряду экономических преступлений. Брайтманы требовали скорейшего увольнения Геверса.

Очень скоро текст письма и информация о его последствиях попали к репортёрам новостного агентства Reuters, проводившим расследование деятельности Tezos. 18 октября Reuters опубликовало результат журналистского расследования о Tezos, в котором говорилось, что «теперь проект рискует развалиться из-за развернувшейся за кулисами битвы за контроль». Геверс ответил Reuters, что содержащаяся в письме критика является «злобной клеветой и очернительством. Это длинный список из вводящих в заблуждение утверждений и откровенной лжи».

По большей части, ссора Геверса и Брайтманов преподносилась в статье как размолвка между не поделившими добычу мошенниками. Дежурно отметив, что криптовалютные рынки стали «магнитами, притягивающими разного рода мошенников и обманщиков», журналисты Reuters процитировали интервью с Кэтлин, в котором она описывала Швейцарию как место, где «регуляторы обладали контролем достаточным, но не чрезмерным». В статье отмечается, что многие заявления PR-фирмы, представляющей Брайтманов, о финансовых компаниях, которые якобы входят в число сторонников и ранних пользователей их платформы, являются явно преувеличенными. (Кэтлин показала мне электронные письма, где она выражала дискомфорт в связи с авансами, на которые не скупилась PR-фирма.) Описывая их контракт с Tezos Foundation, авторы той статьи настаивали на том, что, даже если токены Tezos никогда не будут иметь какой бы то ни было стоимости, Брайтманы всё равно получат десятки миллионов долларов.

Но больше всего неприятностей Брайтманам в конечном итоге доставило то, что авторы статьи в Reuters прямо называли ICO Tezos продажей незарегистрированных ценных бумаг. Они процитировали нескольких участников ICO, которые откровенно признавали, что покупали токены Tezos исключительно ради получения спекулятивной прибыли. «Для меня и для многих других людей это инвестиция. Мы рассчитываем получить прибыль», – сказал Reuters криптовалютный трейдер Кевин Чжоу и добавил, что «использование технологии Tezos его совершенно не интересует». Кэтлин, со своей стороны, публично рассказывала об открытии фонда урывками и как будто равнодушно. Она не могла употреблять слово «продажа» токенов, и, осторожно заменяя его на «пожертвования» в адрес фонда, она могла производить неоднозначное впечатление. Однажды она сравнила их токены с «сувениром», который можно получить в подарок от некоммерческой организации в знак благодарности за пожертвование.

Брайтманы не стали высказываться на тему ценных бумаг, однако эти заявления выглядели тем более проблематично в контексте недавнего меморандума SEC (Комиссии по ценным бумагам и биржам США) по DAO, который можно было воспринять как предупреждение всем, кто хотел продавать свои токены, о необходимости соблюдать максимальную осторожность. Токены DAO, было написано в отчёте комиссии, без всяких сомнений, квалифицируются как ценные бумаги. Это утверждение может быть распространено и на все проекты, зарегистрированные в Швейцарии, «в зависимости от фактов и обстоятельств каждого конкретного ICO». Оптимистично настроенные наблюдатели предположили, что SEC в итоге разрешит нерегулируемую продажу так называемых утилитарных (или «полезных») токенов – тех, которые, как цифровые Deli-доллары, имеют практическое применение. Ethereum, например, вырос из проекта, организованного небольшой группой людей, в обширную распределённую сеть, и его токен из пассивной инвестиции превратился в инструмент, который люди использовали для того, чтобы вдохнуть жизнь в системы утилитарных токенов, устойчивые к цензуре медиа-стартапы и музыкальные сервисы. Создатели Tezos видели будущее своей платформы примерно таким же, и сеть, если она когда-то будет запущена, предположительно, должна была это доказать. Любая покупка токенов была в некотором смысле спекулятивной, но скорее в утопическом смысле, нежели в смысле жадности. Идеалистически мыслящие покупатели токенов предполагали и спекулировали на том, что их взносы представляют собой авансовый платёж на строительство нового мира беспрепятственного обмена ценностями, свободного, по крайней мере, от банков и других необязательных отныне посредников.

Однако многие американские юристы в сфере ценных бумаг полагали, что в швейцарской модели есть несколько существенных недостатков. Использования магического слова «пожертвование» было недостаточно, чтобы обезопасить эмитентов коинов от обвинений в продаже незарегистрированных ценных бумаг. Можно считать несправедливым, что эмитент коинов должен отвечать за чьи-то не оправдавшиеся ожидания относительно прибыльности инвестиции, но таков закон. Американское законодательство позволяет частным лицам подавать судебные иски при подозрении на мошенничество с ценными бумагами, а активы фонда делали Tezos ещё более привлекательной мишенью для частных судебных разбирательств. Через неделю после публикации статьи в Reuters против Брайтманов, Геверса и прочих связанных с деятельностью Tezos лиц был подан коллективный иск в суд Сан-Франциско. Эти первые истцы – покупатели токенов – обвинили Брайтманов в продаже незарегистрированных ценных бумаг на сумму 232 миллиона долларов, мошенничестве с ценными бумагами, вводящей в заблуждение рекламе и недобросовестной конкуренции.

Брайтманы и Tezos оказались под ещё более пристальным вниманием, и ценность запасов их фонда только усугубляла сложность их ситуации. К тому времени, когда против них были поданы ещё четыре иска – во Флориде и Калифорнии – грандиозное ралли на крипторынках довело стоимость активов фонда до более 700 миллионов долларов. Класс ловких криптопредпринимателей стал объектами болезненного общественного внимания, когда их волшебные «интернет-деньги» вдруг стали превращаться в очень реальные и осязаемые Lamborghini и шесты для стриптиза, установленные прямо в их новых просторных домах. Новые судебные иски посыпались один за другим. К Рождеству, когда цена биткойна приблизилась к 20 000 $, стоимость активов фонда увеличилась более чем в четыре раза. На пике стоимости биткойна совет фонда распоряжался средствами на сумму около 1,2 миллиарда долларов.

В случае постановления суда о том, что Брайтманы продавали незарегистрированные ценные бумаги, их могло ждать разорительное и неподъёмное финансовое наказание. С точки зрения теории об утилитарных токенах, их лучшей защитой могло стать появление работающей платформы. Но отношения с Геверсом зашли в тупик и он по-прежнему обладал правом одностороннего доступа к сейфовой ячейке в Цуге, в которой хранился ноутбук с секретными ключами к криптоактивам фонда. Он не мог украсть деньги – для этого потребовался бы второй секретный ключ, который находился на хранении в компании Bitcoin Suisse – но если бы ключи фонда каким-то образом исчезли или оказались уничтожены, то деньги были бы просто потеряны.


В результате фиаско Tezos, название этого проекта стало восприниматься в криптомире как синоним непомерной жадности организаторов ICO. На одном из тематических новостных ресурсов, посвящённых Ethereum, автор написал, что Tezos «стал напоминанием для всех нас о том, что жадность может похоронить великие идеи и новые возможности для всех людей». В Reddit пользователи называли Tezos «худшим случаем мошенничества со времён Mt.Gox». Люди допускали, что Геверс повёл себя недобросовестно, но ведь именно Брайтманы наделили его такими полномочиями.

Артура воспринимали как замкнутого гения, неспособного продуктивно выстроить общение с теми, кого он сам взял в проект. На самом деле его терзала тревога. Как он сам мне рассказывал, он пытался посмотреть на свою ситуацию в более широком контексте, напоминая себе, что источником стресса в юношестве его отца было нацистское преследование. Ему нравилось отвлекаться на мысленные эксперименты, как то: если бы он мог себе прошлому сообщение, ограниченное всего восемью битами, каким оно могло быть? Кэтлин, в отличие от супруга, вовсе не заслуживала в глазах людей ни капли снисхождения. К ней часто относились с пренебрежением как к чужеродному нетехническому элементу, к тому же чрезмерно самонадеянному и амбициозному – этакой леди Макбет при талантливом разработчике. «Если вы взглянёте на её профиль в LinkedIn, то не увидите в нём ничего сколько-нибудь примечательного, – так начинается одна из веток обсуждения на Reddit. – Конечно, Геверсу ничего не стоило одурачить молодую девушку вроде неё». Если Артур отреагировал на ужасную ситуацию, в которой они оказались, ещё больше замыкаясь в себе, то Кэтлин она привела в неистовство.

Геверс больше не разговаривал с Брайтманами, равно как, по словам Тома Гастиниса, и почти ни с кем другим. Как-то он поделился с Гастинисом подозрениями о том, что его телефоны прослушиваются, и даже заказал где-то детекторы для поиска прослушивающих устройств. Гастинис, как один из немногих людей, к которым Геверс прислушивался, взял на себя роль покровительственного омбудсмена, который предлагал Брайтманам сидеть спокойно и дать ему время на то, чтобы договориться с Геверсом о примирении. Однако, учитывая связь Гастиниса с Геверсом и Monetas, вряд ли Брайтманы могли относиться к нему как к незаинтересованной стороне.

Впрочем, на стороне Брайтманов были тысячи защитников ICO, которые хотели, чтобы они победили. Некоторые искренне верили в идеи о дивном новом мире, другие просто хотели успеть заработать на продаже приобретённых ранее токенов проекта, пока криптомания не закончилась. Но в любом случае они повели себя как ярые приверженцы проекта. Эта широко распределённая группа людей взяла дело в свои руки – с кампаниями по отправке писем и твитштормами, призванными оказать давление на власти Швейцарии и заставить их занять деятельную позицию. Один анонимный пользователь Reddit, входящий в очень приблизительно организованную онлайн-группу под названием Tezos Community Organization, объединил ресурсы в Соединённых Штатах, Южной Африке, Канаде и Европе для того, чтобы составить 17-страничный (мелким шрифтом) отчёт о прошлом Геверса. Если Геверс мифологизировал себя как лидера мнений и визионера, то в отчёте был представлен длинный список возглавляемых им в разное время странных и тупиковых проектов. Он значился президентом туманных либертарианских объединений под названиями Freedom Universal и Institute for Freedom и собирал пожертвования на их деятельность, однако найти какие-либо доказательства их реальной работы было непросто. В досье упоминались несколько возглавляемых им ранее компаний, которые он привёл к стагнации или полной неплатёжеспособности, равно как и прецедент личного банкротства, оформленного в Ванкувере в 2009 году. Цюрихская газета писала, что в документах производства по делу о банкротстве деятельность Геверса описывалась как «массаж и вспомогательные работы».

Помимо этого досье, появились и бывшие коллеги Геверса, описывавшие свой опыт сотрудничества с ним. Джеймс Хоган и Пэтри Фридман, которые нанимали Геверса на работу в либертарианский проект по строительству плавучих городов, опубликовали пост в Medium, в котором описали вызывавшие у них тревогу признаки его уклончивого и непрофессионального поведения. Геверс, писали они, отклонил несколько запросов о передаче маркера доступа к банковскому счёту проекта; это было «настолько странно и тревожно, что мы начали опасаться, что м-р Геверс намеревается присвоить фонды компании или как-то иначе ими злоупотребить». Впрочем, в итоге такого преступления не произошло и они скорее склонны списать эту ситуацию на непонимание и недостаток коммуникации, но в то же время говорят, что совет компании тогда был вынужден предпринять чрезвычайные меры по перераспределению средств и уволить Геверса. Теперь Хоган и Фридман призывали Геверса добровольно отказаться от своего поста в Tezos. (Хотя сам Геверс отказался отвечать на подробные вопросы журналистов Wired, представляющий его PR-специалист выступил с общим опровержением, в котором назвал все обвинения в адрес его клиента «очевидно и заведомо ложными». Он прилагал скриншот теперь уже удалённого подтверждения на LinkedIn квалификации Геверса от Хогана.) Несколько человек говорили мне, что деньги интересовали Геверса в большей мере не сами по себе, но в первую очередь как средство контроля. «Он бы никогда не потратил и 10 франков не по назначению, – говорил мне Гастинис, – но он мог бы саботировать работу проекта на миллиард долларов из-за 10 франков».

Monetas, в свою очередь, казались со стороны каким-то кораблём-призраком. В рассылке для инвесторов от 30 ноября Геверс сообщил о новом коммерческом предприятии, которое, по его прогнозу, должно было сделать компанию прибыльной ко второму кварталу 2018 года; он описывал его как «самый важный этап со времени основания компании пять лет назад». Однако в компании не было ни одного сотрудника, за исключением не получавшего зарплату исполнительного директора Тома Гастиниса, и уже через 12 дней было объявлено о её банкротстве. Согласно показаниям, данным бывшей сотрудницей Monetas, компания находилась на грани банкротства с прошлой весны, ещё до ICO Tezos. Во время моего визита офис был пустым и тёмным, потому что Monetas переезжала в квартиру Геверса, которая служила офисом для компании, пока он не смог переместить её в новый офис Tezos Foundation. Сотрудница описывала Геверса как капризного и своенравного человека, склонного объяснять любые проблемы вмешательством влиятельных «тёмных сил».

WI070118_FF_Tezos_LO_03

Йохан Геверс (Фото: ANNA HUIX)

Эта бывшая сотрудница Monetas рассказала мне по телефону, что при первой встрече Геверс произвёл на неё огромное впечатление, но впоследствии её ждало разочарование. «Знаете, как бывает, когда садишься в поезде рядом с кем-то, а потом мучительно пытаешься потихоньку уйти, не обидев соседа? – говорила она. – Вот как-то так я себя и ощущала». Она вздохнула. Создавалось впечатление, что она жалела его, как и два других бывших сотрудника Monetas, с которыми я общался. «Он делает хуже самому себе, – сказала она. – Это не как если бы он собирал деньги, а потом, потирая руки, отправлялся с ними куда-то на побережье».

Тем не менее, по словам бывшей сотрудницы, он умеет произвести яркое впечатление, и люди всегда старались ему помочь. Это, безусловно, имело место и в Швейцарии. Анонимное досье, опубликованное в Reddit, средствами, напоминавшими схему расследования из детективного фильма, изображало Геверса человеком, обладавшим поддержкой на местном уровне за счёт сложного сплетения взаимных интересов. Сотрудница Monetas в электронном письме Кэтлин описывала проблемные модели поведения Геверса как «секрет», о котором известно всем в Цуге. Гастинис, со своей стороны, рассказал мне, что он провёл всё лето и осень в попытках организовать спасительную для Monetas сделку, отчасти потому, что претендовал на пост CEO в рекапитализированной компании.

В действительности ситуация в Цуге была почти наверняка не такой запутанной и конспирологической, как её изображали авторы досье в Reddit, но инерция и попытки сделать вид, что не происходит ничего необычного, определённо, имели место и производили не лучшее впечатление. Конкретные обвинения были для владельцев токенов Tezos лишь способом выразить недовольство статусом кво. Вся эта ситуация была прямой противоположностью тому, каким в идеале должен был быть блокчейн. Тем не менее комьюнити Tezos показало себя именно как своего рода самоуправляемая сила, для формирования которой платформа и создавалась, даже без доступа к блокчейну. В декабре инициативные владельцы токенов Tezos опубликовали онлайн-петицию с требованием немедленной отставки Геверса. Петиция собрала более 1700 подписей в более чем 95 странах.

В то же самое время Геверс и Понс представили свои ответы в рамках официального расследования, проводимого властями. Геверс возлагал вину за задержки на Брайтманов и СМИ, но заключил, что теперь фонд готов двигаться дальше. Понс придерживался другого мнения. Несмотря на подозрения в работе на Брайтманов, он не щадил Артура, сказав, что понимает, почему Геверс, многократно обвинённый Артуром в некомпетентности, был оскорблён. «Однако отсутствие культуры общения м-ра Брайтмана никоим образом не оправдывает юридических и технических недостатков в работе совета», – писал он. Понс представил исчерпывающий перечень примеров неэффективности, бездействия и конфликтов интересов в совете и закончил своё обращение с нескрываемой тревогой: «Как член совета фонда, я ещё раз с уважением прошу ваше ведомство немедленно принять меры для защиты интересов фонда».

 

Продолжение следует…

Источник: Wired



Рубрики:Сообщество

Метки: ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s