Блокчейн: история любви и страшная сказка (часть 2)

Wired_Field_Cover_Palette_rt1

Взгляд изнутри на самый крупный скандал криптосферы. Артур и Кэтлин Брайтман, создатели Tezos, думали, что знают секрет того, как построить новую децентрализованную утопию. Но, воплощая её в жизнь, они погрузились в новый вид ада. Криптотрагедия в трёх актах. Акт первый (продолжение).

Йохан Геверс очень высокий стройный и харизматичный мужчина лет пятидесяти с небольшим, с высоким лбом, короткими рыжими волосами с проседью на висках и серо-голубыми глазами. Потомок немецких миссионеров, он вырос в Южной Африке и называет своим вторым языком зулу. Он изучал психологию, логику, математику и философию, а затем финансовый учёт и аудит, прежде чем начал работать бизнес-консультантом и инвестиционным менеджером. В 1998 году, устав от «финансового авторитаризма» своей родины, он покинул Южную Африку, чтобы сделать себе имя в Канаде как предприниматель либертарианского толка, лидер мнений и визионер. Он обретёт свои убеждения в результате взаимосвязанных явлений финансового кризиса 2008 года и подъёма Биткойна. Криптовалюты, по его убеждению, создали возможность уйти от парадигмы системообразующих корпораций, слишком больших, чтобы позволить им рухнуть, и выстроить новую международную финансовую систему на более надёжной основе.

В 2012 году Геверс стал соучредителем стартапа электронных платежей под названием Monetas, намереваясь перевернуть финансовую систему, которая оставила миллиарды людей без доступа к банковскому обслуживанию. Однако банки, наряду с правительствами, защищавшими свои интересы, ревностно охраняли свои территории, из-за чего Геверс задержался на два года в поисках приемлемой нормативной базы для своего предприятия. Он рассматривал Сингапур, который называет «азиатской Швейцарией», Сантьяго, который он называет «южноамериканской Швейцарией», но в итоге остановил свой выбор на Цуге, городе в «швейцарской Швейцарии». В 2013 году Геверс переехал сам и перевёз свою компанию в самый маленький кантон страны, находящийся в получасе езды от Цюриха.

Цуг был провинцией бедных фермеров до тех пор, пока законы, принятые в 1940-х годах, не снизили эффективную ставку налога на прибыль юридических лиц до нуля. К 2010 году в кантоне насчитывалось 115 000 человек и 29 000 компаний, из которых почти у всех юридическим адресом служил адрес ячейки в почтовом отделении. Местные жители обитают главным образом в виллах на возвышенности над городом, в чём нет ничего необычного для Швейцарии. От скрупулёзно восстановленного средневекового рыболовного хозяйства расходится решётка скромных торговых бульваров. Высокий уровень благосостояния выдают только автомобили. По статистическим данным, Цуг лидирует среди кантонов по количеству лошадиных сил на жителя и в нём зарегистрировано наибольшее количество Porsche в стране. Дилер Maserati соседствует с Ferrari и находится напротив ещё одного дилера Ferrari.

В июне 2017 года местный концерн по развитию бизнеса устроил мне встречу с Геверсом, представляя его как пример того рода светил, которые регион стремится привлекать. Офис Monetas находился в пятиэтажном здании прямо под этажом налоговых органов кантона и его бюджетно-контрольного управления. Среди других арендаторов было много дантистов, и в коридорах разносился острый запах антисептика. Я пришёл рано, и четвёртый этаж в это время был ещё пуст. Офис Monetas за стеклянной перегородкой выглядел тёмным и необитаемым, как будто там вообще никто не работал. Через несколько минут появился Геверс, который объяснил, что они переезжают и процесс как раз в самом разгаре. Мы пошли посидеть в кафе внизу.

Геверс говорит с характерным ритмичным акцентом. Он рассказал мне историю, которая начиналась с пещерных людей, проходила через Венецианскую республику и подъём американских железных дорог, и завершалась блистательным успехом Ethereum. История учила его вкладываться в технологии, а не в перетягивание каната, называемое политикой, однако ему нравился политический климат в Цуге. «Здесь, если вы хотите что-то сделать, то просто звоните нужному человеку – и встреча будет назначена в течение суток».

То, что он хотел сделать в Цуге, не ограничивалось задачами его стартапа: Геверс надеялся стать заметным участником полноценного расцвета блокчейн-технологий. В год, когда Геверс переехал в Швейцарию, его швейцарские единомышленники инициировали создание нового правового механизма, предоставлявшего возможность сбора средств для легализации предприятий криптосферы и предотвращения случаев мошенничества. Самым заметным из местных сторонников криптоиндустрии была юридическая фирма MME, специализирующаяся в сфере законодательства по борьбе с отмыванием доходов и механизмам арбитража. Основная идея заключалась в том, что гражданский кодекс Швейцарии оставляет широкие возможности для создания и работы фондов. Можно создать независимый фонд для поддержки платформы, построенной в интересах общества на некоммерческом программном обеспечении с открытым исходным кодом. Вместо того чтобы прямо предлагать людям приобрести токены, которые могут так никогда и не получить реального применения, эти организации смогут запрашивать и получать пожертвования; доноры же впоследствии получат свои токены в качестве благодарности за пожертвования. Структура фонда в этом случае обеспечивает контроль за тем, чтобы все пожертвования направлялись непосредственно на затраты, связанные с разработкой платформы, а не исчезали на каком-то из Карибских островов; деятельность же самого фонда контролируется федеральными властями, что создаёт второй слой институциональной безопасности. И самая лучшая часть: ни один из этих новых инструментов технически не подпадал под определение ценных бумаг, а значит, находился вне компетенции соответствующих регулирующих органов США или ЕС. Результат этой экономической алхимии позже получил название ICO. (Другие юрисдикции, стремящиеся создать благоприятную регуляторную среду – такие как Гибралтар и Мальта, позже использовали швейцарскую модель с некоторыми изменениями.)

Успех Ethereum и устойчивая успешность ранних швейцарских ICO повышали уверенность таких энтузиастов, как Геверс и NME, в том, что это действительно жизнеспособный метод гальванизации построенных на токенах экономик, генерирующий в процессе значительное локальное благосостояние. Прошлой весной консорциум официально объявил о создании Ассоциации Крипто-долины (Crypto Valley Association), «независимой, поддерживаемой правительством ассоциации», призванной стимулировать развитие местных финтех-инициатив. Блокчейн представлялся перспективным способом компенсировать экономические потери, ожидаемые вследствие недавних изменений в правилах, которые привели к резкому прекращению длительного и прибыльного пребывания Швейцарии в роли мировой столицы банковской тайны.

Такая поддержка со стороны правительства – Цуг стал, возможно, первым муниципалитетом в мире, принимающим налоги в криптовалюте – вскоре привлекла в кантон самых разнообразных сторонников блокчейн-технологий. Однажды я встретил за пределами административного здания курящего одну сигарету за другой Дейна, который рассказал мне, что блокчейн изменит жизнь бедняков, дав им права собственности на их землю. Сегодня, объяснял он, если вы крестьянин в Африке, шериф может прийти когда захочет и потребовать вашу собственность. Но представьте, что у вас есть смартфон с GPS-модулем, который может фиксировать координаты вашей земли в блокчейне. В следующий раз, когда шериф появится, чтобы забрать ваш участок, вы с помощью смартфона сможете продемонстрировать ему доказуемость факта принадлежности этой земли вам. Шериф покивает и удалится ни с чем.

«Лидеры мнений и визионеры» – такие как Геверс – которые сочли монополию Кремниевой долины на финансирование стартапов более сговорчивой угрозой, чем африканские шерифы, казались в сравнении с этой идеей исключительно разумными и трезвомыслящими людьми.

Однако в этом пассаже об освобождении мирового духа с помощью блокчейна была небольшая проблема. В 2016 году образование, называющее себя DAO – от Decentralized Autonomous Organization (Децентрализованная автономная организация) – продало на ICO токенов на сумму 150 миллионов долларов, в данном случае как своего рода подвид токена Ethereum. (Один из коммерческих аргументов Ethereum заключается в простоте построения на его основе новых систем со своими токенами.) После завершения продажи токенов хакер, воспользовавшись уязвимостью в программном коде, вывел со счёта DAO 50 млн долларов в эфирах. Вопрос об отмене этих транзакций и возмещении выведенных токенов вызвала глубокий раскол в комьюнити Ethereum. Но что хуже всего, была вероятность того, что скандал привлечёт внимание Комиссии по ценным бумагам и биржам США ко всему аппарату ICO.

Тем не менее фиаско DAO мало повлияло на рост мировой ICO-мании. В прошлом году различные компании привлекли на ICO в общей сложности около 6,5 миллиарда долларов. Один проект собрал 153 миллиона долларов за три часа. Как и предупреждали регуляторы в более осторожных юрисдикциях, некоторые из этих проектов оказались схемами Понци или другими разновидностями прямого мошенничества. Все в Цуге об этом знали. Но они были уверены, что проблема была связана в большей мере с несовершенным программным обеспечением, чем с недобросовестными акторами. Наконец, появилось техническое решение, которое, как сказал мне Геверс в то июньское утро, могло бы распространиться по всему миру за пару недель. Оно называлось Tezos.


WI070118_FF_Tezos_LO_01.jpg

Артур Брайтман (Фото: ANNA HUIX)

Геверс и Артур впервые встретились в 2011 году, будучи спутниками Пэтри Фридмана, который нанял Геверса на проект по созданию либертарианского города-чартера в Гондурасе. Артур внимательно следил за проектом и Геверс был впечатлён его образованностью и интеллектом. В течение следующих нескольких лет Геверс с удовольствием отмечал, насколько их философии совпадают. Поздним летом 2016 года Артур обратился к Геверсу, который предложил провести вводные раунды финансирования в Крипто-долине.

Артур не мог и мечтать о лучшем прологе к своему приезду в Цуг, чем взлом DAO, учитывая специфику проблем, которые практически привели Ethereum к этому. DAO стала жертвой зияющей уязвимости в собственном программном коде; последовавшие за этим попытки части децентрализованного комьюнити Ethereum устранить эту брешь, в свою очередь, выявили фундаментальную нестабильность всей платформы. Хакеры, выведшие 50 миллионов долларов, технически, не делали ничего, что не предусматривал бы код, написанный авторами DAO – они просто обнаружили ошибку и воспользовались ею в своих интересах. Некоторые сторонники Ethereum считали, что кража должна была негативно повлиять на общественное мнение относительно безопасности платформы, и предложила «откатить» сеть Ethereum к состоянию до кражи средств. Другие же полагали, что неизменность блокчейна должна быть аксиоматичной, и, по этой логике, никакие записи в блокчейне – включая транзакции, связанные с кражей средств DAO – не должны изменяться. Создатель Ethereum, Виталик Бутерин, посоветовался с сообществом, после чего заявил, что все деньги будут восстановлены в реестре на своих прежних местах. Неприкосновенность блокчейна была нарушена в принудительном порядке по решению сверху. Комьюнити Ethereum незамедлительно отреагировало хард-форком сети: одни пользователи стали пользоваться изменённой версией реестра, тогда как другие продолжили исходную версию цепочки, не затронутую ручным вмешательством.

Геверс недвусмысленно говорил о Tezos как о спасении. В отличие от неосмотрительных разработчиков DAO, Артур, по словам Геверса, был буквально помешан на безопасности. Геверс, выросший в Южной Африке, по собственному признанию, тоже был одержим безопасностью. Но одержимость Артура намного превосходила его собственную. «Артур доходит до крайностей. Его осмотрительности хватило бы на поддержание всей мировой финансовой системы – триллионов долларов, квадриллионов!» Однако это было ещё не всё. Был ещё предусмотренный в Tezos механизм управления. «Без такой структуры – сказал Геверс почти грустно, – комьюнити Биткойна и Эфириума ведут в соцсетях и на форумах порочную борьбу друг с другом. Они ненавидят друг друга, и это плохо влияет на всю экосистему».

Геверс, Брайтманы и юристы NME договорились об образовании в Швейцарии структуры для поддержки уникального творения Артура. Общественная миссия Tezos Foundation, нового фонда Tezos, закреплённая в его двуязычном документе, заключалась в том, чтобы способствовать «исследованиям в области новых открытых и децентрализованных программных архитектур» с уделением особого внимания так называемому протоколу Tezos и связанным с ним технологиям. Будучи распорядителем собранных средств, фонд формировал бюджеты и выделял средства на поставленные цели. Брайтманы, как создатели технологии, должны были играть решающую роль в запуске и развитии платформы, но их отношения с фондом были оформлены в виде контрактного соглашения равноправных сторон. Иначе ICO Tezos могло бы выглядеть как просто как лицензия на печать денег, выданная Брайтманам. Кэтлин не встречалась с Геверсом лично и мало что знала о швейцарском законодательстве о деятельности фондов, но к этому времени у неё уже был опыт коммерческой деятельности – в хедж-фонде Bridgewater Associates и в консалтинговой компании Accenture – и о чём она заботилась, так это о плане, который бы гарантировал трезвое распределение средств. Брайтманы не хотели, чтобы держатели токенов чувствовали, что Tezos считает их доверие чем-то само собой разумеющимся.

Геверс казался логичным выбором на пост президента фонда. У него были все необходимые данные – он обучался ведению бухгалтерии и переписывался со многими важными деятелями, как местными, так и за рубежом. У Брайтманов сложилось впечатление, что он был столпом для комьюнити, и никакая дальнейшая осмотрительность не казалась им особенно необходимой. Геверс сказал, что он был очень занят делами Monetas – по его словам, он был близок к тому, чтобы закрыть крупный раунд финансирования – но тем не менее согласился на предложенный пост. В совет фонда, состоящий из трёх человек, вошли также технический кандидат, связанный с Артуром, и местный немецкий бизнесмен, хорошо знакомый NME, который участвовал в нескольких десятках подобных советов.

Артур оказался в Цуге в июне прошлого года, когда я встретил Геверса и тот заказал нам столик для ужина на открытом патио в ресторане на берегу озера, который считался неофициальным центром местного блокчейн-комьюнити. До начала сбора средств для фонда оставалось всего две недели, но Артур не выказывал никакого желания его обсуждать, равно как и крипто-долину и вообще какие бы то ни было ICO. (В тот день израильская компания собрала на первичном предложении своего коина 150 миллионов долларов.) Что касается криптовалют, он был рад поговорить об управлении их сетями либо не говорить о них вовсе, быстро и с плохо скрываемым нетерпением поглощая свой ужин.

Он говорил о своей семье. Артур только что приехал из Парижа, где он развеял прах своего отца, Жана-Клода Дере, который скончался годом ранее в возрасте 95 лет. Дере, как рассказал мне Артур, провёл всё начало своей взрослой жизни, скрываясь от нацистов, а его отец был отправлен в Бухенвальд. В 1960-х гг. Дере прославился созданием детского телешоу на основе истории о Робине Гуде с завуалированным выпадом в адрес французских коллаборационистов. Семье Артура было свойственно традиционное для послевоенных либеральных французских интеллектуалов благочестие, но в студенческие годы знакомство с компьютерными науками и экономикой привело его к самоидентификации как рационалиста в традиции французского позитивизма, и он находил большое удовольствие в поддержке здравых и практичных еретических воззрений.

Артур переехал в Манхэттен в 2005 году, чтобы учиться в Нью-Йоркском университете под руководством Нассима Николаса Талеба, чьё особое внимание к случайностям в жизни во многом повлияло на формирование убеждения Артура о том, что жизнь представляет собой многомерную проблему, требующую оптимизации. Талеб утверждал, что всегда полезно отправиться на вечеринку, потому что стоимость упущенной возможности невелика, а отдача может быть очень существенной. Брак Артура с Кэтлин тоже мог быть следствием этого тезиса, но позже он вернулся к своему обычному поведению, будучи человеком, который на вечеринках держится главным образом где-то в уголке. Хотя Артур симпатизировал идеям анархо-капитализма, он не воспринимал центральные банки как зло, которое непременно нужно искоренить. Ему нравились банки, и он считал систему частичного резервного обеспечения великолепным изобретением; разве что он считал, что должно быть больше банков и больше конкуренции между ними. С тех пор как в возрасте 7 лет он побывал на Нью-Йоркской фондовой бирже, он хотел работать на Уолл-стрит.

Артур обычно имеет несколько сонный и отстранённый вид, и если разговор не особенно его интересует, он как будто погружается в своего рода спящий режим. Однако когда беседа становится предметной, интенсивной и интересной, его глаза открываются и он начинает говорить быстро и энергично. Но если он и казался в особенности нетерпеливым к небрежным и поверхностным рассуждениям на той встрече перед ICO, то скорее потому, что сам очень много думал на связанные с этим темы.

Вскоре Брайтманы начали испытывать некоторое беспокойство относительно Геверса. На публике Кэтлин отзывалась о нём как «чрезвычайно достойном» человеке, но, как она сама сказала мне позже, на самом деле он сразу же внушил ей антипатию, и она частенько не могла удержаться от того, чтобы подколоть его в своей педантичной манере. Указав на его практически пустой офис, она поинтересовалась, как обстоят дела с его большим раундом финансирования. Она предлагала помочь распространить его презентацию в слайдах среди обитателей (другой) долины, но он не ответил. Артур просил Кэтлин быть с Геверсом помягче. Однако вскоре и Артур начал испытывать опасения на его счёт. Второго июня, согласно нотариальным записям, доступным в интернете, совет фонда одобрил пересмотр регламента с целью предоставления Геверсу одностороннего доступа к банковским счетам и сейфовым ячейкам фонда. Американский экспат по имени Том Гастинис, бывший контролёр UBS (Union Bank of Switzerland), который вёл переговоры с Геверсом о развитии Monetas, вспоминает, как отвёл Артура в сторону и спросил, уверен ли он, что это разумный шаг: «Вы понимаете, что таким образом передаёте в руки Геверса большую власть?»

Артур не считал это такой уж плохой идеей; они хотели повысить скорость и эффективность деятельности фонда, и главное опасение Брайтманов заключалось в том, что обязанности Геверса в Monetas не будут оставлять ему достаточно времени для работы в Tezos Foundation. Право принятия решений в любом случае оставалось за советом фонда. Кроме того, им нужно было заботиться о множестве более важных вещей – например, о потенциальной уязвимости их ICO для хакеров.

Утром 1 июля 2017 года ожидаемый многими выпуск новой криптовалюты, называемой тез, состоялся. В блогах и форумах развернулись дискуссии на тему того, было ли это рождением нового Эфириума. Начальная розничная цена на 5000 тезов была произвольно установлена на уровне одного биткойна, или около 50 центов за тез, хотя действовала и система скидок для стимулирования участия на раннем этапе ICO. В первые две недели ограничения на количество доступных для заказа тезов не было. К концу рабочего дня 13 июля для последующего распределения было зарезервировано более 607 миллионов токенов. В результате кампании Tezos Foundation получил 232 миллиона долларов за валюту, которой ещё не существовало, и, если прочитать написанное в предложении мелким шрифтом, могло и вовсе не появиться.

Это было самым масштабным ICO на тот момент, и Геверс был в восторге. «TEZOS СОБРАЛ РЕКОРДНЫЕ 200 МЛН ДОЛЛАРОВ ЗА ТРИ ДНЯ, – писал он в твиттере. – Это даёт проекту достаточно ресурсов, чтобы вырасти в один из трёх крупнейших блокчейнов».

 

Продолжение следует…

Источник: Wired



Рубрики:Сообщество

Метки: ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s