Виталик Бутерин о Биткойн-пузыре и управлении блокчейном стоимостью 125 млрд долларов

image3

Разработчик Ethereum о плюсах и минусах нахождения у руля одной из самых успешных криптовалют.

В районе Сан-Франциско под названием Монтерей Хайтс находится скромный особняк, дом, который был бы совершенно обычным, если бы за его широкими окнами не скрывались мониторы с бесчисленными зелёными строками программного кода и незаконченных уравнений, составляющих анатомию компьютерной архитектуры. Кодеры используют это место как укрытие.

Группа из пяти разработчиков, одетых в худи и джинсы, напоминают команду Питера Пена. Они, может быть, и молоды, но эти программисты находятся в самом центре – и являются одними из авторов – самой необычайной финансовой истории последних месяцев: криптовалюты, цифровые токены без какой-либо внутренней стоимости, внезапно стали стоить миллиарды долларов. Я здесь, чтобы встретиться с лидером этих разработчиков, Виталиком Бутерином, российско-канадским создателем Ethereum, пожалуй, самой успешной из сотен похожих друг на друга криптовалют, появившихся за последние несколько лет роста популярности Биткойна. Влажным пасмурным утром чуть раньше в этом году, когда я вызывал машину Lyft (аналог Uber), чтобы добраться до офиса Ethereum в Сан-Франциско, рыночная капитализация этой криптовалюты составляла около 125 млрд долларов, уступая только Биткойну.

Когда я протиснулся мимо его помощников и этот угловатый молодой человек, многократно виденный мной на сцене разнообразных технологических конференций, осторожно пожимал мне руку, его пальцы показались мне ещё прозрачнее и тоньше, чем на вид. Со своими впалыми щеками и взъерошенными каштановыми волосами, он куда больше походил на вундеркинда-математика, чем на техномагната.

Мы забронировали столик в экзотическом мексиканском ресторане, расположенном в Мишен, латиноамериканском районе Сан-Франциско, но в последний момент мне сказали, что Виталик предпочёл бы заказать доставку обеда прямо в офис. Он был одет в ярко-жёлтую футболку с изображением мультяшного персонажа, чёрные спортивные брюки, а на руке болтались часы с розовым пластиковым ремешком. Широченная улыбка на его полупрозрачном лице напоминала Чеширского Кота. Я поинтересовался его точным возрастом. Он ответил без промедления: «23,96».

Впервые с идеей блокчейна и криптовалют Виталика познакомил его отец Дмитрий, тоже занимающийся компьютерными науками. Он начал учить сына разработке видеоигр с десятилетнего возраста. Затем, в 2011 году, отец рассказал ему о Биткойне, созданном двумя годами ранее, когда мир сотрясал кризис банковской системы. Загадочный создатель Биткойна сохраняет инкогнито и по сей день, но ему определённо были близки идеи киберпанка и образ хакеров, ведущих борьбу за анонимность и решивших подорвать влияние правительств, которые привели мир к финансовому кризису.

Виталик, которому тогда было 17, сначала не поверил в эту идею, но потом решил исследовать тему виртуальных денег самостоятельно. Вскоре, параллельно с учёбой в канадском Университете Ватерлоо, он уже писал статьи о криптовалютах – оплачиваемые в биткойнах – и в итоге стал сооснователем Bitcoin Magazine. В 2011 году Биткойн рассматривался как нечто настолько радикальное, что многие полагали, что правительства непременно запретят его использование, ссылаясь на практику расчётов в биткойнах на теневом рынке. Тем не менее он выжил и в декабре его стоимость доходила почти до 20 000 долларов, хотя за этим последовало падение.

«Блокчейн – интересный и новый вид организма, – говорит Бутерин после того, как мы скользнули по половицам гостиной свободной планировки к деревянному обеденному столу. – Я думаю, что его возможности недооцениваются. Проще говоря, блокчейн – это реестр, хранящийся на тысячах разных компьютеров. Распространение записей таким образом и в сочетании с методами криптографии обеспечивает лучшую защиту этих данных в сравнении с обычными базами данных. Централизованные источники данных, такие как ваш мозг, могут терять вещи и уязвимы для атак. Прекрасный тому пример – взлом и утечка данных из Equifax, американского бюро кредитных историй. Блокчейны, напротив, изначально открыты для всех – прочитать их содержимое может каждый – и не контролируются одним центром».

Главное достижение Бутерина заключалось в том, что он сумел увидеть потенциал для создания собственного блокчейна, Ethereum, который могли бы использовать другие сервисы, от платёжных систем до многопользовательских игр. Ethereum быстро рос и развивался, и скоро уже все – от учёных до банков и предпринимателей – заговорили о планах развития своих проектов на его основе. В возрасте 19 лет Бутерин оставил университет и посвятил всё время и силы развитию Ethereum.


Мы вышли на террасу. На мгновение немного неловко зависнув над стулом, Бутерин устроил на нём своё худощавое тело. Мы выбирали, что будем есть. Я предложил тако или пиццу. Томас Греко, соавтор Бутерина, работающий с ним, по собственному утверждению, уже много лет, предложил тайскую кухню. Прежде чем я успел найти нужное меню на своём телефоне, Греко уже пробежался по опциям ближайшего тайского ресторана и оформлял заказ.

Бутерин первый с готовностью признаёт, что у него выдался странный 2017 год. Предприниматели, строящие свои продукты на основе Ethereum, начали использовать его для минтинга («чеканки») новых коинов, чтобы привлечь под свои проекты инвестиции в виде других виртуальных коинов – новый механизм, называемый первичной продажей коинов (ICO). Цены биткойна и эфира взлетели до небес, новые ICO появлялись чуть ли не каждый день, но это же подпитывало опасения насчёт того, что происходящее напоминает финансовый пузырь наподобие тюльпаномании. «Мы создали культуру, в которой совершенно случайный проект привлекает что-то около 8 миллионов долларов и воспринимает это как должное, как будто это просто мелочь, – говорит Бутерин. – Понятно, что мы в пузыре!»

Рост цены эфира сделал его мультимиллионером, но, в отличие от ярых Биткойн-адептов, которые имеют тенденцию упорно удерживать принадлежащие им активы, он никогда не был уверен, что криптовалюты станут популярны. Когда это казалось ему правильным, он продавал свои коины и выводил деньги в фиат – и сам же весело замечает, что «дорого за это заплатил», поскольку, если бы он продавал меньше, то в долларовом эквиваленте его состояние сейчас могло быть в три или в четыре раза больше. После многих лет роста от 1 $ до 100 $, за 2017 год цена биткойна взлетела с около 1000 $ в январе до более чем 19 000 $ к концу года (впрочем, на момент подготовки статьи его цена составляет уже около 8 500 $).

Бутерин ощущает себя под большим давлением – от него требуется превратить всеобщие ожидания от блокчейна в реальные результаты. Он очень быстро объясняет свои меры по улучшению Ethereum, который недавно испытывал большие сложности под наплывом людей, разводящих виртуальных кошечек и обменивающихся ими в игре CryptoKitties. Три имеющиеся на сегодня инициативы по масштабированию сети – это шардинг (фрагментирование), каналы состояния и Plasma. Я чувствую облегчение, когда мы переключаемся на более простые темы – например, на его стремление к бессмертию.

Бутерин часто думал о вечной жизни ещё с детства. Вскоре после того как в возрасте шести лет он вместе с семьёй эмигрировал из России, ему попалась книга Обри ди Грея (Aubrey de Grey), противоречивого британского учёного с радикальными идеями о победе над старением. Пока в ожидании заказанной еды мы пили зелёный чай в компании Греко, я спросил у него, почему он хочет жить вечно. Бутерин был «озадачен тем, почему это вообще вызывает вопросы». По его словам, если бы у вас была возможность жить вечно, то отказаться от неё было бы «эквивалентно прыжку со скалы». Позже он успокоил меня тем, что, хотя решения по продлению жизни развиваются очень медленно, они могут быть готовы к 2060 году, «что, вероятно, может оказаться достаточно скоро для тебя». (Мне 25.)

«Но что бы ты делал со своей вечной жизнью?» – спросил я, представляя, что он может мечтать решить нерешённые ещё математические доказательства. Но нет, не совсем. «Самое важное – это просто наслаждаться этим», – отвечал Бутерин. Во время перелётов он изучает языки, которыми ещё не владеет, просматривая французские, немецкие или китайские фильмы.

Как мы говорим, в криптовалюте есть что-то вроде культурного сдвига. Идеалистически настроенных ранних кодеров, мечтавших о том, что блокчейн сделает возможной передачу власти от корпораций и правительств к частным лицам, в прошлом году стали вытесняться авантюристами и скамерами с их схемами быстрого обогащения. Часть ICO были мошенническими. Бутерин с тревогой наблюдал за тем, как на его блокчейн сбежалось бесчисленное множество авантюристов в поисках лёгкой наживы.

«Есть проекты, у которых никогда не было души – только всё вот это «Цена растёт! Ламбо[ргини], – он взмахивает своими длинными руками, – вррумм–вррумм, покупай, покупай сейчас, а то потом купишь у меня дороже!» Затем он обрушивается с критикой на цифровой токен Tron и громко смеётся, чтобы сбросить напряжение. Рыночная оценка Tron достигла 17 млрд долларов без даже намёка на готовый продукт.

Дикие рыночные капитализации проектов, по его словам, намного опережают то, что эта отрасль в действительности успела сделать для мира.

Как раз когда мы ждём доставку еды, крипторынки быстро идут вниз. К концу дня стоимость эфира упадёт на 30 процентов. Такая волатильность способна вызвать у трейдеров испарину, но такой ветеран крипто-отрасли, как Бутерин – он даже не проверяет свой телефон.

Бум всеобщего интереса может разочаровывать Бутерина, но при этом он приветствует приток инвестиций в блокчейн-технологии. Enterprise Ethereum Alliance (EEA) был основан в 2016 году и включил в себя традиционные компании, имеющие интерес к экспериментам по использованию блокчейна, от BP до JP Morgan. EEA отражает изменения в образе мысли Бутерина. Подростком, он разделял обычный для крипто-сообщества мятежный образ мысли: «система» – т. е. банки, правительства и крупные корпорации – «это зло, и мы должны оказывать ей бескомпромиссное сопротивление и строить новое общество».

Однако со временем Бутерин пришёл к тому, что эти люди «вовсе не так уж отличаются от всех остальных». Пуристы могли бы назвать это предательством основных ценностей блокчейна. Бутерин же называет это прагматизмом в сочетании с тревогой, которые вызывают у него правительства, с «физическим оружием на сотни миллиардов долларов, множеством тюрем и ростом интернет-слежки за гражданами».

Даже если ваша цель состоит в том, чтобы свергнуть часть истеблишмента, вам нужно понимать и уметь объяснить другим, почему это ведёт к прогрессу человечества.

У бутерина есть причины для беспокойства: он был свидетелем того, как ранние биткойнеры, использовавшие криптовалюту при торговле наркотиками, были пойманы. Он цитирует Росса Ульбрихта, невероятно молодого американского либертарианца, который создал дарквеб-маркет Silk Road, нелегальную онлайн-площадку для торговли незаконными товарами, преимущественно за биткойны. «Ужасное решение Ульбрихта обратиться к услугам наёмного убийцы, – считает Бутерин, – изменило общественное отношение к Биткойну с «возможно, непокорной жертвы общества» на «фактически преступника и врага общества». Теперь уже 30-летний Ульбрихт в прошлом году проиграл пятилетнюю судебную тяжбу и получил пожизненный тюремный срок.

«Даже если ваша цель состоит в том, чтобы свергнуть часть истеблишмента, вам нужно понимать и уметь объяснить другим, почему это ведёт к прогрессу человечества, – объясняет Бутерин. – «Властелин колец» и «Звёздные войны» дают людям крайне ошибочное и вводящее в заблуждение представление о социальном конфликте». По его словам, хоббиты и джедаи в этих сагах служат воплощением идеальной и ничем не замутнённой праведности, противостоящей силам зла. Бутерин же пришёл к видению мира, в котором нет явных героев и злодеев.

Кто самый важный человек в его жизни? На этот раз он не сразу нашёлся с ответом. «Хммм, – пауза. – Не знаю, трудно назвать одного такого человека». В этот момент прибыл курьер с заказанной едой.


Две девушки на диванах стучат по клавиатурам своих покрытых наклейками ноутбуков. Атмосфера – как в студенческом общежитии перед выпускными экзаменами. Бутерин достал тарелки и вилки (но не ножи). Мы развернули креветки и овощи для Виталика и абсентно-зелёного цвета карри и бурый рис для меня.

Я спросил его, что он помнит о России, из которой уехал в шесть лет. Открывая раковины креветок длинными пальцами, он начал пересказывать факты о своём родном городе, Коломне: население 140 000 человек, 115 км от Москвы… В прошлом году он приезжал в Москву и Петербург, встречался с Путиным и общался с российскими чиновниками о проекте крипторубля.

Позже он признался, что рекомендует Кремлю проводить конструктивную политику в отношении криптовалют, но добавляет, что неуверен, насколько многое из этого находит своё воплощение в реальности.

Готовность к диалогу подвигла Бутерина на уже кажущийся бесконечным дипломатический тур. В прошлом месяце он посетил четыре страны: Таиланд, Сингапур, Китай и США. У него нет постоянного адреса. «Прямо сейчас я в основном просто летаю с места на место», – говорит он. Где он оставляет свои вещи на время путешествий? Тут он вдруг пулей вылетел из комнаты. Сбитый с толку, я зацепил вилкой какой-то баклажан. Спустя немного времени Бутерин вернулся с ярко-розовым вещевым мешком, доверху набитым майками. Разве у него нет книг? Он показывает пальцем на свой смартфон на Android.

Когда его состояние выросло с 1 млн до более 10 или 20 млн долларов (на этот раз он допустил большую погрешность в цифрах), он не подумал: «Йей! Теперь я могу накупить кучу вещей, и мне ещё долго не придётся беспокоиться о деньгах». Он жертвует средства фонду Билла Гейтса, а также GiveDirectly и SENS Research Foundation Обри ди Грея – фонду, финансирующему исследования в области замедления процессов старения.

По словам Бутерина, самое большое влияние на него оказывает интернет, а в июне этого года интернет его и вовсе убил: вирусный слух о смерти Бутерина обрушил рыночную капитализацию разом на 4 млрд долларов, явно продемонстрировав, какую роль приписывают криптовалютные трейдеры Бутерину в Ethereum. «Это было как бы «OK, вау, так странно», – вспоминает он. – Мои родственники слали мне сообщения в WeChat – интересовались, всё ли у меня в порядке».

Я обратил внимание на тёмные круги под его голубыми глазами. Непохоже, чтобы вся его публичная деятельность и слава давались ему легко.

«В прошлом году дошло до того, что популярность стала приносить больше неприятностей, чем пользы», – говорит он. Виталик вспоминает человека, преследовавшего его от самолёта через весь аэропорт, пытаясь поговорить с ним.

Хотел ли он стать лидером такого рода? Он не колебался ни секунды: «Нет». Как же это случилось? «Хммм. Ethereum вырос в очень большой проект». Он повесил голову, как будто я его отчитывал. «Просто так вышло, что Ethereum развился до нынешнего состояния, а фигур, подобных мне, насколько я понимаю, внутри проекта за это время не появилось».

Бутерин кажется удручённым. Пытаясь как-то исправить настроение, я спросил его, каким бы он хотел видеть своё будущее через пять лет. «Понятия не имею, – вздохнул он. – Я обычно не планирую ничего больше чем на три месяца вперёд, не говоря уже о пяти годах». Очевидно, что Ethereum задумывался и начинался как проект, а не как дело всей жизни. Он смеётся над биткойн-миллионерами, которые, конвертировав крипто-бум в личное богатство, щеголяли им как доказательством своего таланта к инвестированию.

«Это чистая удача, тогда как все, кто случайно срубил куш, похоже, думают, что они это заслужили, будучи умнее и прозорливее других», – говорит Бутерин. Он изображает вечного биткойн-«быка»: «Я сохранял уверенность в Биткойне и удерживал свои коины даже в самые трудные времена, поэтому я заслуживаю того, чтобы иметь пять особняков и 23 Lamborghini!» Мы смеёмся.


Разобравшись с креветками, он двигает указательным пальцем какие-то крошки и кратко описывает свою недавнюю прогулку по какому-то району в Китае. Его впечатлили «маленькие и беспорядочные продуктовые магазинчики, в которых пятилетние дети помогают родителям переставлять бутылки с водой». Они напомнили Бутерину: «Это те люди, которым вы на самом деле служите».

К этому времени я уже буквально физически ощущаю, как ему надо залезть обратно в интернет. Он убирает тарелки и благодарит меня за визит. Я выхожу на улицу, навстречу серому дню и не вызвав заранее машину. Поскольку по традиции наше издание оплачивает еду, я оставил Греко 45 долларов наличными, но запоздало обнаружил, что недодал 5 долларов. «Всё в порядке, не беспокойся», – ответил мне Греко позже на email и заметил, что я могу доплатить разницу в ETH.

Источник: Financial Times



Рубрики:Виталик Бутерин, Ethereum, эфир

1 reply

  1. «минусах нахождения у руля одной из самых успешных криптовалют.»
    вы сами верите в эту ахинею по поводу минусов?

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s